Холодильник

  • Было субботнее, июльское утро.

    Ну как утро? Практически уже полдень, солнце было уже в зените. Просто после окончания трудовой недели мы с друзьями, вчера, в пятницу, провели довольно таки весело время. Стукнулись часиков в семь вечера, договорившись пойти в центр на дискотеку. Та не! Мы не танцоры! Просто движняк молодёжи в 1991 году, в провинции на выходные, происходил в городских домах культуры. Где залы в будние дни выполняли функцию кинозала, или какого-нибудь кружка по бальным танцам, а по средам и субботам превращался в танцпол. Танцы, я так скажу, были мягко-говоря не захватывающие. Душа, как говорится никогда не разворачивалась. В основном танцевали девчонки собравшись в центре в круг, парни же, или курили на улице, или сидели по краям зала на рядах с откидывающимися сидениями. Не, ну бывали конечно и исключения. Как то мой друган Паша, немного перебрав (ну кто ходит на дискотеку трезвый?) подошёл к парнишке который устраивал нам досуг; арендуя помещение и аппаратуру, сунул кассету, и не терпящим возражения голосом приказал:

    - Поставь!

    - Что здесь? - Спросил тот оторопело.

    - Музыка! – Лаконично ответил Паша.

    И здесь после всем привычных дискотечных композиций, звук электрогитары:

    Пам Пам Пам, Пам-Пам Па-Бам, Пам Пам Пам, Па-Баам!

    И Паша врываясь в круг ждущих какой нибудь «Ласковый Май» девчонок, изображая игру на гитаре и кивая головой, на полусогнутых, исполняет танец престарелого рокера. Танцпол опустел, Павлик «исполнял» в самозабвении в центре зала, то играя на невидимой гитаре, то подражая вокалисту, надрывался в невидимый микрофон. А на последних ритмах, разогнавшись, упал на колени, с поднятыми вверх руками и пальцами сложенными в рокерскую козу, прокатился пару метров по отполированному паркету:

    - В городе все бычьё!!!!

    Ну чё? Павлик. Ему прощается. У него и сейчас осталась блеклая наколка «HMR» на запястье. Тащился он тогда, да и наверное и сейчас от Dееp Purple.

    Ну так вот в этот вечер было скучновато, девчонок которых можно было бы склеить не нашлось и мы решили наведаться в бабскую общагу, где нам были всегда рады. А чё? Дешёвый винчик, сигареты, и пол ночи хи-хи, ха-ха, с периодическими уединениями то одной парочки, то другой. Путь правда был не совсем лёгким; вся пятиэтажная общага была в глухую застёгнута, на металлическую решётку, вплоть до пятого этажа. Но по причине, наверное, пожарной безопасности, балконы пятого этажа были не зарешечены. И мы как группа спецназа, засунув за пояса товары алкогольной промышленности, преодолевали в считанные секунды зарешеченные пролёты этажей, и достигали верхней точки в глубочайшей тишине, что бы ни дай Бог не потревожить сон очень кипишной вахтёрши. Иначе: менты, бегство по решёткам вниз, и препятствия в виде добровольных народных дружинников. Да, да. Был это ещё старый, добрый Советский Союз, с дружинниками от предприятий, автоматами газводы на улице с общими стаканами, и с гостеприимными девушками в общежитиях . Ну так вот после таких вечеров, а вернее ночей, у меня, как правило утро наступало ближе к двенадцати следующего дня.

    И вот утро субботы. Мне двадцать один год, пол года как демобилизовался из Военно Морского Флота его величества Советского Союза – впереди вся жизнь, как мне казалось, света и радости. И эту радость в моей жизни, сегодня предназначалось заполнить очень интересной девушкой. Она была не такая как все. С «такими как все», я мог запросто заговорить на любую, тему. Рассказывать пошлые анекдоты, обняться, поцеловаться, шлёпнуть ниже пояса. С Ленкой же, я тушевался и не находил слов. Она меня просто сшибала своим лукавым взглядом больших карих глаз, мне казалось, что она читает мои мысли, даже те которые ещё не родились в моей голове. Хоть ей и было девятнадцать лет, и я был старше её аж на целых два года, но всё равно она имела надо мной какую то власть. Стройные ноги, распущенные длинные русые волосы, точённая фигурка и к этому всему детская весёлость и непосредственность.

    И вот сегодня мы должны были вместе с ней поехать на море, на камни, вдвоём, там где никого нет. Вообще то она предпочитала городской пляж, с песком, грибочками от солнца и переодевальными кабинками. Но там я чувствовал себя абсолютно не комфортно. Ленка в своём чёрном раздельном купальнике, с молочно-кофейным загаром бархатистой кожи, с грацией царицы, притягивала, как мне казалось, взгляды всего мужского общества купающихся. На неё просто откровенно пялились все, даже те кто пришёл с жёнами. У них отвисали челюсти и текли слюни, а Ленка, казалось, не замечала этих взглядов. Читала какую-нибудь книжку, лёжа на животе, или загорала на спине, ещё больше притягивая похотливые взгляды.

    И вот проснувшись, я почти сразу осознал сладость предстоящего дня, и с дебильной улыбкой на лице бросился чистить зубы, принимать душ. С Ленкой договорились встретиться в два часа дня, а так как было только пол первого, то у меня оставалась уйма времени на завтрак и утренний кофе, потому что Ленка жила в частном секторе, через две улицы от моего микрорайона.

    И здесь, в мой мечтательный мир врывается голос матери:

    - Проснулся наконец-то! Поехали в райпотребсоюз меня свозишь, там вчера холодильники завезли. Нинка сказала, что всего двадцать штук.

    Я поперхнулся кофе:

    - Какие холодильники? Ма! У нас же есть!

    - Наш уже сгнил снизу. Да и ты, если женишься, то тебе тоже нужен. – Не принимая отговорок определилась мать.

    - Да у меня встреча сегодня. Свидание… - промямлил я с надеждой, рассчитывая на лояльность матери, давя на то, что её «непутёвый сын», типа собрался жениться и это даже не мой, а её счастливый шанс.

    - Собирайся, поехали! У тебя каждый вечер свидания, а холодильников всего двадцать. А населения, аж сто тридцать тысяч – подняв указательный палец кверху блеснула демографическими познаниями мать.

    - Да я в понедельник мотнусь с утра на рабочей машине, если что, то сразу и привезу – теряя последнюю надежду, выразил я как казалось мне неопровержимый довод – а на мотоцикле то как везти, машину ведь нужно нанимать…

    - Мы поедем и «отложим» холодильник до понедельника (была такая форма резервирования вещей тридцать лет назад), а в понедельник ты его и привезёшь. Поехали!

    «Ну ладно. - Сдался я мысленно. - За час, если что, обернусь»

    Райпотребсоюз находился на другом конце города протяжённостью в одиннадцать километров. Светофоры, перекрёстки и алчные гаишники удлиняли этот путь, и по времени туда можно было добраться минут за 20, но можно было и за сорок. Один, я без страха ездил по городу, зная все дороги, районы, дворы и места дислокаций местного ГАИ. Если нарывался на пост или гайскую машину, я легко от них уходил, даже с пассажиром, потому что пассажир знал всё как и я, умел своим весом не мешать мне, а помогать, в крутых поворотах выставлял ногу когда было нужно. Но сегодня пассажир был «не знающим» как нужно вести себя сзади, и моей задачей было не потерять случайно этого пассажира.

    Напряг был в том, что мой мотоцикл был без регистрации, без техосмотра и на номерах соседней области. Когда мне только исполнилось 16 лет, а в СССР мотоцикл можно было уже водить с шестнадцати лет, я быстренько, за два месяца и 37 рублей открыл категорию «А». Два месяца ежевечерних посещений изучения теории, и катания на мотоцикле «минск» восьмёрки, с сигнализацией рукой поворотов и остановки. И вот где то через месяц как я получил права, появляется Генка на своём «минскаче»:

    - Витала! Мужик Яву продаёт, всего за 250 рублей!

    (Витала - это моя погремуха, сначала по району, а потом и по городу. Просто пацаны, ещё в глубокой молодости, когда я жил на пятом этаже орали снизу вызывая меня гулять, кричали «Виталя». А потом этот вопль постепенно перерос в «Витала». Так и осталось.)

    Гендос имел личный интерес конечно. Потому что как я получил права, то Генке, по-дружески приходилось мне одалживать свой «Минск», и иногда довольно на долго.

    Так вот Яву я купил у мужика, который раньше жил «на той стороне» нашего водохранилища, в селе Каменка, а потом женился и переехал к жене в наш городок, а регистрация осталась на адресе родителей. Что бы добраться в Каменку, нужно было преодолеть водное пространство на пароме. Когда я купил Яву, мы с продавцом просто поехали к нотариусу и оформили доверенность на один год, с намёткой на то, что когда то поедем вместе на ту сторону, снимем с учёта, и поставим в нашем городке, что конечно не произошло, потому как постоянно некогда. После службы я решил всё таки снять с учёта мотоцикл, но когда приехал к мужику, то его жена сказала, что тот утонул, и мои проблемы её не интересуют. Поэтому моя Ява так и осталась вне закона.

    Ах да! Нам, с мамкой нужно успеть за час проехать туда и обратно, «отложить» холодильник и успеть к Ленке.

    «Да ладна!», - решил я – «Мы пойдём другим путём!»

    А путь был и вправду другой.

    Дело в том, что по асфальту, через город, километров 10, а по прямой, через поля, всего то километра четыре, в городе располагался огромный завод, который я и предполагал объехать по полям. Подогнав Яву, я надел гермак, а мамке сунул танкистский шлемофон.

    - Что это за шапка такая? – удивилась мать.

    -Шлемофон – пробурчал я, всё ещё злясь на неё.

    -Зачем она мне?

    - Что бы тебя никто не узнал! – рыкнул я.

    Так как у меня все мысли были: «как бы успеть!» Но не за холодильником конечно, а к Ленке, то по полям я влупил бодро.

    Кто ездил на мотоцикле по просёлочным дорогам, тот знает, что эта езда аналогична со скачками на лошадях. Ты практически не садишься на сидение мотоцикла, а постоянно стоишь на полусогнутых, а мотоцикл под тобой «пляшет» как жеребец. Если сзади сидит «незнающий» пассажир, то он тоже пляшет вместе с жеребцом.

    У меня был отрезок времени, который я должен был преодолеть, что бы вписаться в другой отрезок времени, в котором я рассчитывал прокайфовать. У моей матери были абсолютно другие отрезки времени и расстояния, которые на финише имели какой-то холодильник. И это я решил совместить.

    Для информации: свою мать я никогда не называл «старушкой» или «мамочкой». У меня были чисто нейтральные: «Мама», «Мам» и «Ма».

    У нас в жизни никогда не было сюсюканий типа: «сыночек», «сынуличка» и семейная любовь-морковь. Как любила повторять моя маман: «Я родилась в том самом сорок первом!» и «Я осталась сиротой в восемь лет, и поэтому не знала материнской ласки».

    Вот потому я и жил в спартанских условиях. Без сюсюканий и с периодическими побоями, из за своего поведения в школе, широким морским ремнём оставшимся от моего бати, некогда моряком дальнего плавания. А батя вовремя свалил решив, что так будет безопаснее для его здоровья. И я для своей собственной матери был всегда просто «Виталик», ни больше - ни меньше.

    Вот и сейчас я слышал сзади сдавленное: «Вита..», «..та..та», «Ви…лик».

    - Ма! Потерпи! – кричу я ей через плечо перекрывая рёв мотора - Холодильников всего двадцать, поэтому нам нужно быстро, можем и не успеть!

    Когда мы пронеслись по внутренней выемке швеллера, перекинутого в виде моста через какой-то ручей, то она просто замолчала, и сзади на ухабах просто громко охала. И вот уже асфальт Северного посёлка, где находится вожделенный, наш родной райпотребсоюз.

    - Ну и шо, купили? – восклицаю я подъезжая к крыльцу магазина и глуша мотор. За стеклом магазина красуется надпись: «Сандень»

    - Может сразу два холодильника возьмём, тебе и твоей Нинке?

    Мамка с мимикой проигравшего бой танкиста (как всё таки ей идёт этот шлемофон!) вывешивает белый флаг:

    - Ладно. В другой раз наверное, может и вправду в понедельник на рабочей мотнёшься… Виталик, пожалуйста, давай поедем назад через город, по асфальту. У меня кажется и почки, и печень оторвались…

    Не, ну я не настолько злой, что бы над родной мамкой издеваться. Ну да, были разногласия (особенно в детстве), ну как говорится: «кто старое не вспомнит», или не так?

    Говорю абсолютно честно:

    - Ма, что бы проехать по асфальту, нужно пересечь горбатый мост, а там менты. У меня с документами полный писец, кроме прав. Да и ты сидеть на мотоцикле не умеешь…

    - Поехали через город – упёрлась мать - Я по полям уже не выдержу.

    Время тикает. Ленка, надеюсь ждёт. Мамка тоже не чужой человек. Не! Ну, мамка есть мамка. И нас с ней связывает гораздо больше чем с Ленкой.

    Помнится, когда мне было лет одиннадцать, мать развелась с моим батей, ну и мы типа стали жить отдельно. Моей маме каким то образом дали квартиру от её работы, а всё остальное пришлось добывать самим. И вот тогда была мода захватывать землю вокруг хрущёвок, путём строительства погребов. (з.ы. Погреб – это вырытая яма на глубину до трёх метров, предназначенная для хранения овощей и консервации). Сейчас современному человеку невозможно это представить, типа зачем? В наше время, погреба являлись некоими холодильниками для долгосрочных продуктов, типа картошки, морковки, лука и консерваций. Проще говоря, человек живущий в многоэтажке социума, вырывал себе схрон для продуктов питания¸которые по осени были в разы дешевле чем весной.

    И вот мне лет так одиннадцать. Мать, после захвата квартиры, считает , что она всё может, покупает у каких то соседей погреб с крышкой и шахтой в метра три. Но для хранения нужны, как оказывается выемки в конце вертикальной шахты. И поэтому, моя маман, гордая женщина, никого, не просит помочь (понятно из гордости), а подпрягает сына на подкоп в четверть куба земли.

    Схема такая: Мамка в шахте погреба ковыряет боковину, и грунт сгружает в ведро. Виталик, тянет на верёвке ведро на верх и рассыпает добытый грунт в окрестности погребов.

    Ну, надо – так надо. Мать спускается в погреб по лестнице, я вытаскиваю лестницу наверх, что бы она не мешала, и закипела работа внизу, а вот наверху было конечно не до работы. Ну чё там, мне то всего одиннадцать лет. Думаю как бы быстрей здрыстнуть гулять, а здесь какой то погреб. Периодидически снизу доносится: «Виталик тяни!», «Виталик, давай сюда ведро!», «Ты что там уснул?». Я рассыпаю глину вокруг погреба, а она влажноватая поэтому прилипает к дну ведра, и уже встряхивание и удары об землю не сильно помогают, нужно чем то её отковыривать, но неохота искать для этого какую нибудь палку, и поэтому ведро вниз опускается с налипшей на дно глиной. Я стараюсь, пока мать внизу с лопатой стоит буквой «Гриша», потихоньку опустить ведро рядом с ней на дно шахты. И вдруг в момент попытки в очередной раз опустить ведро в погреб, ведро срывается с крючка и летит вниз на сгорбленную фигуру маман. А в ведре килограмм пять налипшей глины… Я с широко раскрытыми от ужаса глазами наблюдаю как ведро приземляется на мамкику спину и после глухого «ОХ», голова сгорбленной в работе матери поворачивается вверх, что бы увидеть ту сволочь, которая это сделала. У меня проходит оцепенение и я отойдя от погреба прыскаю со смеха увидев гримасу то ли боли, то ли злости.

    - Виталик… - раздаётся приглушенно из погреба – Спусти мне лестницу…

    Меня ещё больше начинает колбасить от смеха, когда я осознаю, что маман полностью в моей власти.

    - Неа… - Подхожу я к краю погреба, стараясь не смеяться. – Я ещё хочу пожить! – снова захлёбываюсь я смехом.

    - Давай лестницу, и иди куда хочешь. Вечером поговорим.

    Я понял, что это единственно правильное решение, потому что всякий знает, что «время лечит», спустил вниз лестницу и не став дожидаться развития проблемы, свинтил гулять к пацанам на площадку.

    Вечером я смог лицезреть свой шедевр. Так как мать уже остыла и наказывать меня не собиралась, то она просто с укоризной показала мне свою спину. Ровно по середине, между лопаток был сине-чёрный круг. По кругу от окантовки дна ведра лопнула кожа. Этот круг, правда еле заметный, так и остался ей на всю жизнь.


    Ну ладно, придётся ехать через город. Вдоль дороги побеленные тополя, потрескавшийся асфальт, а впереди мост, который никак не объехать. Подъезжаем мы к мосту, а там как и предпалагалось стоит машина ГАИ и облокатившийся на неё гаишник, который при виде нас немного оживился. Я же ругнулся про себя потому как надеялся, что он кого то уже тормознул и пока разбирается с очередным бедолагой, то я смог бы проскочить. Приближаемся, милиционер поднял руку с жезлом и указал им в сторону обочины, приказывая нам остановиться. Я замедляю ход, делая вид, что подчиняюсь, включаю правый поворот, и когда мне казалось, что мент расслабился, выворачиваю руль влево и даю полный газ. То ли я потерял мгновение, то ли мент оказался прыткий, но он как то на полусогнутых ногах стартонул от своей машины и набирая скорость практически догнал мой мотоцикл, но сделать ничего уже не мог, а только как саблей взмахнул своим жезлом, и я почувствовал как сидящий сзади танкист дёрнулся, охнул и выгнулся. Оказывается мент на излёте перетянул мою маман по спине своей полосатой палкой. «По тому же самому месту - подумал я вспомнив копание погреба десятилетней давности. И усмехнувшись - Ну не я эту эпопею сегодня затеял». Мы переехали мост и ехали уже через город в сторону своего района, когда в зеркале заднего вида я увидел знакомого жигуля одиннадцатой модели, жёлтого цвета с синей полосой. Гаишник видимо обиделся и решил нас взять в плен, а мне это было как то не очень, потому как с матерью сзади я терял манёвренность, и появлялась опасность навернуться.

    - Ну всё! – Кричу я мамке через плечо – Будем сидеть в соседних камерах!

    - А? – Не поняла моего сарказма мать.

    Кричу:

    - Мент гонится! Нада отстреливаться! – пошутил я.

    Мамка повернулась назад, и наконец то поняла что происходит.

    И не успел я сообразить что и как, как она как то изловчившись с возгласом "Сволочь" бросила в машину яблоко которое разлетелось об лобовое стекло на уровне глаз водителя-гаишника. Мент не ожидал, машина дёрнулась и въехала в высокий бордюр правым передним колесом. Вероятно выбив шаровую опору, колесо заломилось под машину которая осела на правый бок. Дальше мы домой доехали без приключений, и я был даже горд своим стрелком-радистом.

    - Ма, а почему яблоком? Ниужели в твоей сумке арбуза не нашлось? – поинтересовался я уже дома рассматривая её продольный синяк на спине.

    – О! Смотри ка! Был мой нолик, а теперь у тебя есть огуречик, появился человечек!

    - Ну ты и дурносмех, как батя твой. Лишь бы поржать! – с укоризной сказала мать.

    - Та не ма! Я горжусь тобой, «ворошиловский стрелок» из того самого сорок первого! А шлемофон я тебе дарю в награду за умелые действия в боевых условиях!

    - Ладна. Иди уже. Зубоскал. А то такие как Ленка, таких балбесов как ты долго ждать не будут.

    - Ленка? Откуда ты знаешь? – почему то покраснел я.

    - Нинка сказала.

    Ох уж эта Нинка! И про холодильники знает и про Ленку….


    Украина 1991 год.

Поделиться

Количество комментариев 14

  • )))) ооо так ты ехарный бабай прям)))))))
  • виталъ,ты все подробности не пиши,ну как там с лифчиком не справился,как комары кусали )))) сразу к главному)))) вдуплил или нет)))))
    • У меня их около сотни было. Про всех писать?))))
  • Красиво изложил.я так не смогу.хотя и у меня есть много интересного на памяти.зачёт! !!!а продолжение этого свидания будет?)))
    • Не. Свидание не состоялось потому что подружка её с нами увязалась. Да и потом тоже как то не заладилось...
    • Ну тогда ждём новых увлекательных историй.
  • Виталий, спасибо!
    Талант чесслово👍
    • Тю, блин. А я с утра перечитал, хотел было удалить нахрен)))
    • Ты как будет время продолжать не стесняясь пиши. Как там у классиков? "Хорошо излагает!"👍
  • да я просто прикололса что ты сток текста настрочил))))))
  • вот тебя туркнуло))))) Виталий Пикулъ)))))